Маша и Тёмный властелин  - Анна Гаврилова

Выпила. Икнула. Опять выпила и, откинувшись на спинку стула, смерила соотечественника долгим пристальным взглядом. И едва удержалась от мечтательного вздоха… Хорош, зараза. Нет, ну правда хорош!

С прошлой встречи Алекс изменился не сильно: его чёрные волосы немного отросли, плечи расширились, а скулы и нос чуть заострились. Волков выглядел взрослее и брутальнее, чем раньше. Уже не студент, не парень, но и на матёрого мужичару тоже не похож.

Он, скорее, напоминал этакого повзрослевшего принца, и это вызывало странную реакцию, только думать о возникших ощущениях не хотелось, поэтому я перешла к информативной части встречи…

– Давно ты здесь? – спросила со вздохом.

– Около полугода, – милостиво ответили мне.

Я нахмурилась и вздохнула опять – а интервалы-то сокращаются. На момент моего появления в Степи Алекс куковал там два года, а в Объединённой Академии Магии – один. Интересно, это что-то значит? Или всё-таки нет?

– А как тебя сюда затянуло? – задала следующий вопрос.

Повелитель хмыкнул и, отпив из кубка, сказал:

– Практически так же, как обычно.

Это его «практически» почему-то царапнуло, а Волков продолжил:

– После того как ты сделала то, что сделала, – тут прозвучала некоторая угроза, – я очнулся в своей квартире, принял душ, выпил кофе, а потом упал в кресло, прикрыл глаза, и меня снова затянуло.

– Так обыкновенно?

– А ты, Машунь? – задал встречный вопрос он. – Как это было?

Я погрустнела и шмыгнула носом. Признаваться вообще-то не хотелось, но Волков глядел настолько пристально, что я сдалась:

– Ну… Понимаешь, после вероломства лорда Сириса так грустно стало, что я решила избавиться от коллекции любовного фэнтези, и…

Я запнулась под излишне хищным взглядом карих глаз и испытала сильное желание заклеить рот пластырем. Просто сообразила, что зря упомянула ректора, и через миг вывод подтвердился:

– Кстати-кстати, – в голосе Алекса опасные нотки прозвучали, – что там в академии произошло?

Я смутилась сильнее прежнего и даже ручки свои шаловливые под стол спрятала, только идейный противник был непреклонен.

– Рассказывай, Брехунько! – строго приказал он.

– Да о чём тут говорить? – Я опечалилась ещё сильнее. – Сирис оказался демоном и владельцем той самой собачки, за которой вы всей Чёрной стрелой гонялись. И он, невзирая на все каноны романтического фэнтези, – тут я совсем пригорюнилась, – собирался отдать меня императору, на опыты.

– На какие ещё опыты? – не понял Волков.

– Ну то есть на пытки, – со вздохом пояснила я.

Идейному противнику понадобилась пара секунд на переваривание информации, после чего прозвучало удивлённое:

– Тебя собирались пытать?

– Они заподозрили неладное. Решили, что настоящая Мари Брехунье не может быть настолько талантливой и чудесной, а значит я – подделка. Ректор сказал, что во мне признали демона и хотели этого демона изгнать, и попробовал прошантажировать…

– В каком смысле «прошантажировать»?

– Требовал, чтобы я замуж за него вышла. Взамен обещал спасение.

– Да-а-а?

Теперь в интонациях идейного противника зазвучало веселье, и я, глянув исподлобья, сообщила, что ничего смешного тут нет.

– Не смешно, Машунь, это когда ты без предупреждений переносишь нас в родной мир, – резко посуровев, огрызнулся Волков. – А то, что любимые тобою каноны не сработали – это ржач.

Я сложила руки на груди и громко засопела в ожидании извинений, только Алекс не среагировал. Хуже того – взял и продемонстрировал совершенно хамские, абсолютно мужланские манеры, заявив:

– Эта ваша бабская фигня, ваши так называемые каноны вот уже где. – Он провёл пальцем по горлу и добавил веско: – Вы достали!

– Сами достали, – не осталась в долгу я.

Собеседник глянул с насмешкой, а я признала себя самой нелогичной девушкой в мире. Просто он – гад, негодяй и зараза, и по моим меркам мы не виделись всего несколько часов, но я умудрилась искренне соскучиться. Причём настолько, что в данный момент, невзирая на его зубоскальство, хотелось подойти, прижаться, проверить на ощупь плотность мускулатуры, поводить пальчиком по короткой щетине и, может быть, поцеловать… Ну так, слегка.

К счастью, одной попаданке всё же хватило сил остаться на месте и даже буркнуть изобличающе:

– Дурак.

Алекс возражать не стал. Не попёр, как говорится, против истины.

А спустя ещё миг меня посетило неприятное осознание. До меня вдруг дошло – Волков тут полгода! То есть пока я всеми силами храню этой ехидне верность, он целую прорву местных женщин пере… мм-м… любил.

– Ты… – осознав сию информацию, злобно прошипела я.

В ответ услышала ожидаемо-насмешливое:

– Что, Машунь?

Хотела сказать, уличить, но потом подумала и язык всё-таки прикусила. Не сейчас. Нужно подгадать момент, а то он со своим скудоумием точно неправильные выводы сделает. Решит, что ревную, или ещё какую-нибудь фигню сочинит.

В общем, пришлось собрать волю в кулак, гордо вздёрнуть подбородок и, стараясь не сильно скрипеть зубами, повернуть разговор в другое русло.

– Всего полгода, а ты уже целый повелитель? Как тебе удалось?

Соотечественник заломил бровь, намекая, что вопрос не понят.

– Как-то быстро для тебя, – пояснила я. – Где присущий вашему жанру натурализм? Страдания, кровища, боль? Отсутствие халявы?

Волков выдержал паузу, затем фыркнул и сказал:

– В нашем жанре тоже по-разному бывает.

Теперь не поняла я, а собеседник…

– У тебя, Брехунько, учусь.

Увы, но я снова не сообразила. Только озвучивать своё непонимание всё же не стала – чуяла, что если поинтересуюсь, меня точно тупицей обзовут.

Уже открыла рот, чтобы задать вопрос из другой серии, когда губы визави дрогнули в прямо-таки запредельной улыбке, а такие обыкновенные карие глаза засияли невероятным весельем.

Ещё миг, и из горла Волкова вырвался смешок. За ним следующий. И вот подлость – это однозначно надо мной насмехались!

Пришлось грозно сложить руки на груди (вернее под грудью, у меня же с некоторых пор пятый…) и буркнуть:

– Что ещё?

– Ничего, Машунь, – едва не прыснул Волков. – Твою специализацию прочитал.

Специализацию? Прочитал? Постойте-постойте…

– Опять ваше дурацкое ЛитРПГ? – Я откровенно скривилась.

– Ты имеешь что-то против?

Вообще-то я не имела, но спросила подчёркнуто враждебно: